Рассказы
ИСТОРИЧЕСКИЙ ОТПЕЧАТОК
 
У Андрея Семёновича в очередной раз сорвалась сделка с партнерами по бизнесу. Однако он не придал этому особого значения. К подобного рода поражениям он уже привык. И причина, по которым они происходили, была ему тоже известна. Всё, за что бы он ни брался, расценивалось окружающими, как розыгрыш. Поэтому никто не принимал его всерьёз. А партнеры, как выяснилось, и вовсе видели в нём потенциального мошенника.
Эту странность он заметил ещё в школе. Одноклассники над ним подшучивали. А взрослые пытались уличить во лжи. Однажды, во времена бурной молодости, Андрей Семёнович имел неосторожность попасть в нетрезвом виде в отделение милиции. Отвечая на вопросы дежурного, он старался быть искренним. Однако дежурный заподозрил подвох и гневно произнёс:
- Ты что сюда шутки пришёл шутить?
Он позвал постовых милиционеров, и те отделали Андрея Семёновича под орех. Потом, правда, разобрались и принесли извинения, ссылаясь на нервную работу. Но от этого легче не стало.
В общем, годы закалили Андрея Семёновича, и очередные недоразумения не приносили уже глубоких душевных страданий.
Вот и сейчас, смирившись с поражением, Андрей Семёнович сел за компьютер, чтобы написать сугубо деловое письмо. Такая форма письма в юридической науке называлась офертой, что являлось предложением заключить договор. Предполагаемые партнеры должны была ответить акцептом, если их устраивали выдвигаемые условия. Едва ли рассчитывая на положительный исход дела, Андрей Семёнович, закончил письмо и привычно подписал «А.С. Пушкин». Затем запечатал конверт, и устало откинулся на спинку кресла.


ЛЮБОВЬ - НЕ ПОВОД ДЛЯ ЗНАКОМСТВА

В подсобном помещении магазина продавщица Оля и её новый ухажёр Славик занимались любовью. Обеденный перерыв заканчивался. Издав финальный стон, продавщица сказала:
- Одевайся, Славик. Мне пора на рабочее место.
Славик оделся, сделал контрольный поцелуй в её пухлые губки, и вышел. Оля привела себя в порядок, томно потянулась и направилась к прилавку.
Заняв место у кассы, она принялась восстанавливать потрёпанный макияж, глядя на себя в маленькое зеркальце, прикреплённое к кассовой машине.
К жизни её вернул мужской голос:
- Девушка, почём ваша красота зря пропадает?
Перед ней стоял военный и мило улыбался.
- С чего вы взяли, что пропадает? - кокетливо отвечала она.
- Тогда давайте поспорим на 500 рублей, что я вас приглашу переночевать, а вы откажетесь?
Оле нравилось внимание мужчин, но она не переносила пошлости.
- Что вы себе позволяете? - наигранно возмутилась она.
- Ну, ладно. Не серчайте уж вы так. Вы очень симпатичная девушка, а симпатичных девушек, как известно, надо размножать. Вот скажите, у меня глаза красивые?
- Какое мне дело до ваших глаз?
- И всё-таки?
- Ну, красивые, - смягчилась Ольга, вглядевшись в лицо назойливого клиента.
- Так вот, хотите у ваших детей будут такие же?
Ольга давно уяснила, что с подобными типами надо бороться при помощи их же оружия.
- И что вы предлагаете? - задала она провоцирующий вопрос.
- А что вы делаете сегодня вечером? - клиент явно клюнул на удочку.
- В принципе, мне к трём часам к венерологу, а потом я свободна, - выпалила она.
В воздухе повисла пауза. Военный явно не ожидал такого поворота событий. Причём, глядя на серьёзное выражение лица продавщицы, он не мог понять шутит она или говорит правду.
- Пробейте мне батон белого, - выдавил неудачливый ловелас и в смущении начал удаляться.
Ольга проводила его внимательным взглядом, и только после того, как горе-покупатель, озираясь, вышел из дверей магазина, озорно хихикнула:
- Тоже мне, донжуан!
Подошёл следующий посетитель.
- Вам что, гражданин?
- В смысле?  не понял молодой человек.
- Ну, покупать-то будете чего?
- Да это же я  Славик! Ты чё, с катушек съехала?
- Фу ты чёрт! Совсем заработалась.


ЛОЖНЫЙ КОНФУЗ

Ситуация, в которой оказался Горохов, была крайне нелепой. От стыда он готов был буквально провалиться на месте. И угораздило же его в присутствии дамы совершить такую оплошность! Он даже сам не понял, как это получилось. Шёл по улице, размышлял о чём-то своём, и вдруг  бах! В его ушах произведенный им же самим звук был подстать раскату грома. Он повернулся вполоборота и краем глаза различил позади себя очертания женской фигуры.
Горохов вжал голову в плечи. Ему казалось, что женщина, идущая позади, прожигает его презрительным взглядом. Горохов чисто интуитивно ускорил шаг, но женщина не отставала. И даже покашливала ему в спину, как ему показалось с неким укором. Он свернул во двор  она повернула вслед за ним. «Да, что ж такое? Как поступить?»  судорожно размышлял Горохов. Им овладело состояние близкое к паническому. «В конце концов  с кем не бывает!»  неожиданно для себя возмутился Горохов. На смену чувству стыда пришло чувство благородного гнева. Надо срочно положить этому конец.
Он резко повернулся, да так что дама слегка опешила и встала как вкопанная, вытаращив в удивлении глаза. Преследовательница оказалась довольно молодой особой самой непритязательной наружности. Горохов, не давая ей опомниться, выпалил скороговоркой:
- Перестаньте меня преследовать! Мне что, надо было извиниться перед вами, чтоб вы от меня отстали?
- Что?! Что вы сказали? - произнесла девушка, вынимая из ушей наушники, которые тут же огласили окружающее их пространство энергичными хрипами.
Горохов моментально сник. Ему нечего было добавить.


СПАСИТЕЛЬНЫЙ ЗВОНОК

Мобильный телефон привычной полифонией известил о получении SMS-сообщения. «NAM LUCSHE RASTAT6SA. NI O CEM NE SPRASHIVAI. BAY-BAY!» - прочитала Катя на дисплее. Молодой человек по имени Егор, с которым она встречалась последние полгода, не придумал ничего лучшего, как известить о разрыве таким садистским способом. Катя не могла поверить в случившееся. И это именно сегодня, когда она провалила вступительные экзамены в институт! Напасти просто преследовали её. Отшвырнув мобильник, Катя рухнула головой в подушку и горько заплакала.
Отношения с родителями в последнее время тоже не ладились. Разговор с отцом, перед самым отъездом родителей на дачу, проходил на повышенных тонах. Выслушивая его упреки по поводу участившихся ночных отлучек, Катя не сдержалась и наговорила лишнего. Отец, по натуре человек не вспыльчивый, сказал, чтобы она определялась, кто для неё важнее  родители или новый друг. И она с вызовом ответила  друг! А друг, просто-напросто, её предал.
Катя была в отчаянии. Жизнь дала трещину. Получается, близкие ей люди от неё отвернулись. Значит, никому она не нужна? В это верилось с трудом. Но это был факт. Лучшая Катина подруга Оля укатила на отдых в Турцию. Так что поделиться своими переживаниями было не с кем. «За что? За что?» - в голос причитала она, и слёзы градом катились по её щекам.
Так она пролежала около часа. Истерика прошла, и она даже умудрилась на некоторое время забыться в полудреме. После того, как осознание случившегося вновь обожгло рассудок, Катя встала с кровати и подошла к секретеру, в одном из ящиков которого размещалась домашняя аптечка. Среди лекарств она нашла то, что искала. Это были таблетки сильнодействующего снотворного, которыми время от времени пользовалась её мама. Двух упаковок этих таблеток должно было хватить для того, чтобы свести счёты с жизнью.

* * *
Серёга с Витьком сидели в офисе. Последний рабочий день недели подходил к концу.
- Какие планы на вечер? - спросил Серега своего лучшего друга и коллегу по работе.
- Да, собственно, никаких,  лениво ответил Витёк.
- Так, может, оттопыримся по-взрослому? - предложил Серёга.
- Я не против,  подхватил Витёк,  а с кем?
- Есть у меня на примете две барышни - Света и Катя. Недавно познакомился на одной вечеринке. Сами предложили встретиться. Где-то у меня был записан телефон одной из них. Сейчас поищу.
- Ты смотри  нашёл! - через некоторое время радостно воскликнул Серёга. - Так... Катя... Сейчас звякнем,  и он нажал на «вызов».

* * *
Катя сидела за столом. Перед ней лежали две выпотрошенные упаковки и лист бумаги, на котором размашистым почерком было написано: «Прощайте. Надеюсь, вы будете счастливы без меня. Ваша дочь.»
Катя разглядывала горстку таблеток на ладони, готовая высыпать их в рот, и представляла, как родители будут убиваться по поводу её безвременной кончины. В это время комнату огласила все та же привычная мелодия мобильного телефона. Катя отрешённо взяла в руку телефон и посмотрела на дисплей. Звонил Сергей, с которым два года назад в компании друзей они отдыхали в одном из подмосковных пансионатов. Это был весёлый, жизнерадостный молодой человек. К тому же очень остроумный. За время отдыха у них сложились вполне дружеские отношения, не отягощённые дополнительной нагрузкой в виде похотливых желаний. С тех пор они созванивались не часто, но это были приятные звонки - он, со свойственной ему иронией, и всегда в шутливом тоне поздравлял её с днем рождения и особо почитаемыми праздниками, такими, как 8-е марта или Новый год.
- Привет! - достаточно весело, но с явным удивлением в голосе ответила она.
В трубке, после небольшой паузы, послышался знакомый голос:
- Привет, Катюш! Как дела?
Кате не хотелось жаловаться на жизнь с первых же минут разговора, и она по привычке ответила:
- Нормально. А у тебя как? Что нового?
- Да, всё путём, - ответил Сергей, непривычно растягивая слова. - Сдал сессию. По уши в работе. Какие планы на лето? Где думаешь отдыхать?
- Пока не решила.
- Я тоже пока не решил. Но, если будут какие-то мысли  звони. Может организуем совместную поездку, как в тот раз.
- О'кей,  ответила Катя.
- Ну, пока! Созвонимся.
- Пока.
Разговор получился ни о чём, но ей было приятно, что хоть кто-то о ней вспомнил. Она высыпала таблетки на стол и включила телевизор. Минутная слабость прошла, и ей уже не хотелось совершать глупости.

* * *
- Слушай, Витёк, - сказал Серёга, - ты представляешь, я не той Кате позвонил. Это была моя старая знакомая, с которой мы как-то отдыхали в Подмосковье. А телефон той, другой, я, наверное, записал по её фамилии. Вот только бы фамилию вспомнить. Ну ладно, сейчас ещё поищу…


ПРОЩЁНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

И угораздило же Колпакова попросить прощение у жены. Ну, день такой. Все просят. Он раньше этого не делал, а тут вдруг поддался соблазну.
- Прости, - говорит, - меня, Марин.
- За что? - округлила глазки супруга.
- А, за всё! - весело гоготнул Колпаков.
- Так, так… - заинтересовалась жена, уперев руки в боки. - А, ну-ка с этого места поподробней.
- Да ты чё, Марин? Сегодня ж прощёное воскресенье! Все друг у друга прощения просят.
- Дак, ты ж раньше никогда не просил…
- Ну, как-то всё не получалось…
- Так! Понятно. Не получалось, говоришь? Да, скажи просто - не за что было. А теперь вину за собой почуял?
- Да какая вина? Чист я перед тобой!
- Тогда почему извиняешься?
- Я ж объясняю  день такой! Старая русская традиция.
- Да ты нарочно ждал этого дня, чтоб грехи свои замолить! Нашкодил, а теперь прощения просишь! Так! Кто она?
- Ты о ком?
- Сам знаешь!
- Понятия не имею.
- Та, которой ты предпочёл меня  свою законную супругу.
- Да, будет тебе! Никому я тебя не прочёл… не предпочёл… Фу, ты чёрт! Язык уже заплетается. Может хватит, а?
- Нет, не хватит! О детях бы подумал!
- Да, причём здесь дети? Я ни в чём не виноват!
- Тогда почему извиняешься?
- Я ж говорю  все сегодня… Вот и я решил…
- Ах, все!? А, если все начнут биться головой о стену? Ты тоже начнёшь?
Внезапно зазвонил телефон. Колпаков пулей бросился к аппарату, дабы прервать затянувшийся диалог. В трубке он услышал до боли знакомый тёщин голос.
- Здравствуй, дорогой зятёк!
- Здравствуйте, мама…  сдавленно пролепетал Колпаков.
- Прости меня! - скорбным тоном вещала мать жены.
- За что? - на автомате выпалил Колпаков.
- За всё! - продолжала тёща.
- Не прощу!!! - яростно прошипел он и бросил трубку.


КРОКОДИЛОВЫ СЛЁЗЫ
 
В этот день слесаря Дерябина механик участка направил на помощь сварщику, так как постоянный ассистент сварщика неожиданно занедужил. Их тандему было поручено покрывать металлическими листами крышу строящейся бытовки, и Дерябину в этом ответственном деле отводилась сугубо вспомогательная роль.
Работа была несложная. Он фиксировал лист, пока сварщик в нескольких точках прихватывал его электродом. Затем сварщик брался проваривать шов, а у Дерябина наступала вынужденная передышка.
В эти моменты о работе Дерябин думал меньше всего. Его больше заботили события предстоящего дня, ибо на следующий день был назначен бракоразводный процесс, в котором он, как одна из сторон, должен был принимать самое непосредственное участие. Он мысленно прокручивал варианты возможного поворота событий, произносил про себя наиболее вероятные реплики.
День пролетел незаметно и, переодевшись в чистую одежду, Дерябин благополучно убыл домой. Наутро он проснулся со странным ощущением дискомфорта. В глазах его рябило. Он было начал растирать их руками, что обычно делает большинство людей по утрам, но ощущение рези усилилось, и глаза непроизвольно начали увлажняться.
Он пошёл в ванную комнату и посмотрел на себя в зеркало. Вид человека, представшего перед ним в зеркальном отражении, был довольно жалок. Верхние и нижние веки воспалились. Только тогда он сообразил, что это последствия вчерашней работы. Такой эффект в народе называется «поймать зайчиков».

Заседание суда было назначено на 10 часов утра и ему не оставалось ничего другого, как одеться в отутюженный с вечера костюм и выйти из дома в направлении автобусной остановки.
Когда он вошёл в здание суда, все уже были в сборе, однако само заседание, как выяснилось, откладывалось. Потупив голову и сухо поприветствовав всех собравшихся, он примостился на стуле. Супруга как-то настороженно поглядывала в его сторону, а вездесущая тёща не упустила момента и начала что-то энергично нашёптывать ей на ухо.
Но вот, наконец-то, пригласили всех в зал. В качестве судьи перед собравшимися предстала дама бальзаковского возраста с пронизывающим взглядом из-под узких очков.
Так как инициатором развода была супруга, то первый вопрос судьи был адресован именно ей. Она подтвердила твердость своего намерения. Следующий вопрос адресовался Дерябину. Ему хотелось быстрее покончить с этой утомительной процедурой и, привстав со стула, он как можно бодрее сказал, что его желание также непоколебимо. Но так, как по его лицу катились крупные слезы, судья вынуждена была повторить свой вопрос, а впоследствии и вовсе засомневалась в искренности Дерябина.
Все присутствующие обратили свои взоры в его сторону, и в их глазах читалось столько сочувствия, что у Дерябина невольно вырвался нервный смешок. Но это только подлило масла в огонь.

Рассмотрение дела о разводе было отложено на месяц. А на следующий день в квартире Дерябина раздался звонок. Звонила супруга с предложением попробовать начать жизнь с нуля, во имя их общего сына. Дерябин, поразмышляв некоторое время, согласился. Это был шанс восстановить семью.


ОДИН ДЕНЬ ДЕНИСА ИВАНОВИЧА, ИЛИ БУДНИ МЕТРОСТРОЯ

Демобилизовавшись из армии, и, проведя около полутора месяцев в праздных увеселениях, Денис решил все-таки заняться поисками работы, тем более, что безделье его уже не удовлетворяло. Он привык к активному образу жизни, да и хотелось поскорее обрести материальную независимость.
В конечном итоге выбор его пал на Метрострой. Он прослышал, что проходчики неплохо зарабатывают, и это явилось основным аргументом для принятия окончательного решения.
А тяжелые условия работы ничуть не пугали. Напротив хотелось проверить себя на прочность, а заодно и обзавестись некоторым капиталом, который по его соображениям должен был пойти на предстоящие свадебные расходы.
На объект Дениса определили вместе с таким же, как он, практикантом, с которым они на протяжении трех месяцев постигали азы шахтерского ремесла в учебном комбинате. Это обстоятельство, безусловно, радовало, ибо вдвоем было легче привыкать к новым условиям, а главное к новому коллективу, встречи с которым Денис ожидал с некоторым волнением.
В назначенный день оба практиканта прибыли на строительный участок. Руководство шахты об их прибытии было оповещено, поэтому новоиспеченным метростроевцам не пришлось тратить время на поиски и расспросы. Их без промедления сопроводили в здание душкомбината, где показали шкафчики для переодевания, сушилку и душевую.
Облачившись в спецовку, они рассчитывали сразу же опуститься в шахту, и наравне со всеми начать полноценную трудовую деятельность. Но не тут-то было. Для начала сменный мастер провел их по объекту, показал узлы и агрегаты, объяснил предназначение каждого устройства и приспособления, поведал о мерах безопасности при обращении с теми или иными механизмами. Затем дал расписаться в журнале о проведенном инструктаже. На вопрос «когда же в шахту?», он туманно ответил  «решим».
Только ближе к обеду, когда оба практиканта успели пронаблюдать весь цикл подъема породы из шахты через клеть и погрузки ее в самосвалы, а также отправки сегментов будущего кольца  тюбингов  опять же посредством клети вниз, на глубину, где велись основные работы по строительству будущего тоннеля, подошел старший смены и сказал: «Пошли за мной». Они послушно вошли за ним в клеть и закрыли за собой металлические створки. Стволовой дал два звуковых сигнала, которые на условном языке означали, что в шахту опускаются люди, и клеть, содрогаясь и поскрипывая, начала неторопливый спуск.
Выйдя из клети, Денис сразу отметил для себя тишину, которая встретила их под толщей земли, и эхо, которым отдавалось каждое произносимое слово. Где-то из глубины тоннеля доносились глухие звуки работающей техники, и те, по мере продвижения группы к пункту назначения, постепенно стихли. Время приближалось к обеду, и люди, работающие на передовом рубеже, разбрелись по специально определенным для удовлетворения потребности в принятии пищи местам.
Вскоре группа из трех человек достигла места, где располагалась импровизированная столовая. Это помещение было суше остальных, и за счет пробетонированных стен и потолка больше походило на комнату, чем на привычные для подземных построек сводчатые сооружения. Полезную площадь комнаты занимали два длинных деревянных стола, за которыми сидели люди в потертой и не очень чистой спецодежде. Взоры сидевших тут же обратились к пришедшим. - Принимайте пополнение,  сказал сопровождавший практикантов руководитель,  проходчики третьего разряда, согласно полученной квалификации.
- Ну, это мы еще поглядим, какая у них квалификация,  сказал, вставая и, подходя к прибывшим, пожилой, щуплый человек. Он представился бригадиром и пожал каждому руку.
В целом, бригаду по возрастному цензу можно было отнести к числу молодежных. Ребята, как на подбор, были крепкими и рослыми, этакие исполины. Денис для себя даже провел ассоциацию некоторых членов бригады с персонажами полюбившегося ему с детства романа Александра Дюма «Три мушкетера». Был среди них и свой Д'Артаньян, и свой Атос, и свой Портос, и, даже Арамис. А бригадир, Иван Титович (в быту  Титыч), вполне мог сойти за капитана королевских мушкетеров Де Тревиля.
Сменный мастер, отклонив приглашение присоединиться к трапезе, вскоре удалился, а практикантам предложили сесть.
Их никто не спрашивал  хотят они есть или нет? Им просто наложили пищу и придвинули тарелки. Да они, собственно, и не сопротивлялись. Если у сменного мастера был выбор  пообедать с бригадой или пойти в городскую столовую, там, на поверхности, то у них выбора не было.
Пищу в тоннель доставляли во флягах. Шахтеры уже не носили с собой известные с незапамятных времен термоски. Здесь было и первое, и второе, и третье, причем на выбор  компот или чай. Пища была не самая плохая. А нагулявшим аппетит проходчикам она и вовсе казалась божественной.
Поглощая пищу, Денис припомнил услышанный в детстве от отца рассказ о том, как в стародавние времена нанимали на работу батраков. Для начала батраку наливали полную тарелку супа и наблюдали за тем, как он ест. Если работник ел без аппетита, то его прогоняли со двора. Если аппетит у парня был нормальный, то его оставляли. Но Денису не надо было изображать проголодавшегося человека, он таковым и являлся. Молодой организм требовал свое.
Денис сидел напротив женщины лет сорока. Она, как выяснилось позднее, работала в бригаде штукатуров-отделочников.
- Ну, как впечатление, новенький?  поинтересовалась женщина.
Видно было, что она проявляет к Денису неподдельный интерес. Он улыбнулся, не зная, что ответить на такой риторический вопрос.
- Зачем тебе эта штука?  поинтересовалась женщина, увидев на руке Дениса браслет, на котором были выгравированы его фамилия, имя, отчество и год рождения. Браслет этот он некогда приобрел в галантерейном отделе универмага и решил отобразить на нем свои исходные данные. Для чего он это сделал, объяснению не поддавалось. Увидел у кого-то, и сделал.
Денис решил показаться оригинальным и отчасти напустить на себя бравады:
- А это на тот случай если под завал попаду. Чтоб опознать смогли.
Женщина изменилась в лице.
- Прикуси язык!  сказала она.  Что ты видел?
Денис понял, что сболтнул лишнего. Эти темы среди людей, проработавших на шахте не один год, не обсуждаемы, и в разговорах их предпочитают не затрагивать.
По соседству с ними сидел парень, которого Денис мысленно окрестил Портосом, за его габариты и веселый нрав. На самом деле у молодого человека было довольно редкое имя  Богдан.
Парень уже покончил с обедом и теперь был явно расположен к бесшабашной беседе.
- Ну, что, практиканты, слушайте анекдот. Устроился, значит, чукча в Метрострой. Получил чистую спецовку, новехонькую лопату. Спустился в шахту, и идет довольный по тоннелю. Вдруг видит на путях лежит здоровенная гайка, наподобие той, которой тюбинги стягивают. Поднял он ее, повертел в руках. Что с ней делать, не знает. Ну, взял ее, одел на палец и давай по рельсу стучать.
Вдруг рассказчик на секунду умолк, а потом, обращаясь к Денису, как бы между прочим спросил:
- Слышал?
- Нет,  доверчиво произнёс Денис, едва сдерживаясь от любопытства.
Метростроевец, не давая ему опомниться, и уже явно играя на публику, воскликнул:
- Ну, иди, послушай!
После непродолжительной паузы, помещение огласил гомерический хохот. Денис тоже непроизвольно улыбнулся, обескураженный таким неожиданным финалом. Обиды не было. Он не воспринимал себя объектом розыгрыша. На его месте мог оказаться любой из присутствующих.
Ну, хватит гоготать!  наигранно сердито проворчал бригадир.  За работу пора.
Все начали собираться. До места работы предстояло идти по изгибам тоннеля около 10 минут. Собрали пожитки, инструмент и двинулись в путь, продолжая по дороге отпускать в адрес друг другу невинные остроты.
Денис шел, закинув на плечо лопату и держа её правой рукой за черенок. Его нагнал бригадир:
- Опусти лопату, студент! Над головой троллей!
И пошел дальше, настигая впередиидущих. Только теперь Денис обратил внимание на провод, натянутый по всей длине тоннеля. Этот провод обеспечивал питание электровозу и был под высоким напряжением. Страшно подумать, что бы могло произойти при прикосновении с ним. Несмотря на деревянный черенок, вода помогла бы лопате стать отличным проводником. Денис тут же вывел для себя первую истину  то, что можно себе позволить там, наверху, здесь чревато непоправимыми последствиями.
Конечно, эта осторожность и внимательность вырабатывается с годами. Он помнил рассказы бывшего главного инженера шахты, который преподавал у них в учебном комбинате технику безопасности. У этого человека, за годы работы под землей, выработался инстинкт осматривать потолок любого помещения, в какое бы он ни входил, будь-то кинотеатр или квартира. В шахте без этого нельзя, иначе можно оказаться под завалом.
Тем временем бригада подошла к месту предстоящей работы. Они оказались как бы на перепутье. Вправо и влево уходили ответвления. Работать предстояло в левом из них. Здесь же была сооружена и рельсовая стрелка, невдалеке от которой, со стороны ствола, выстроился в ожидании погрузки состав вагонеток.
Все привычно разбрелись по рабочим местам и, спустя некоторое время, закипела работа. Застучали отбойные молотки, оживился автопогрузчик, зашевелились вагонетки, движимые миниатюрным электровозом. Все эти орудия производства наполнили окружающее пространство таким грохотом и лязгом, при котором для того, чтобы докричаться до собеседника, приходилось изрядно напрягать голосовые связки.
Денис огляделся. Он находился в слепом тоннеле, стенами которому служили ребристые чугунные тюбинги. В тоннеле было три горизонта. С первого он оглядывал открывшийся перед ним пейзаж. Вторым горизонтом служил деревянный настил чуть ниже средней отметки диаметра тоннеля. И, наконец, на уровне третьего горизонта шла выработка  шурф, который в последующем должен был стать самостоятельным тоннелем. Разработка этого шурфа и была основной задачей бригады.
Денис обратил внимание на то, что для поддержания деревянного настила были использованы металлические балки, которые в свою очередь упирались в ребра тюбингов. Были они приварены к тюбингам или нет, он выяснять не стал, но неожиданно для себя вспомнил по этому поводу высказывание одного остряка: «Ребята, вы здесь приварите немного, а я уж потом намертво проволокой прикручу». Слишком уж непрочной показалась ему конструкция настила.
Лежавшие на балках доски при помощи поперечных реек были скреплены между собой редкими гвоздями. Стоящему на них открывалась вся картина кипящей вокруг работы. Был виден проем, в котором двое рабочих отбойными молотками откалывали большие глыбы. Чуть ниже лопатами орудовали еще двое, сопровождая эти глыбы прямиком к ковшу автопогрузчика. Сам погрузчик раскатывал внизу подобно луноходу и закидывал ковшом комья грунта в подъезжающие вагонетки. Впрочем, некоторые куски породы, отскакивая от себе подобных, все же скапливались на промежуточном уровне, чем создавали опасность обрушения и без того хлипких надстроек.
Бригадир подошел к Денису и, приникнув к его уху, крикнул:
Бери напарника, залазьте на второй ярус и расчищайте его. Понял?
Денис кивнул. Взяв лопату, он подошёл к напарнику и передал ему слова бригадира. Потом по тюбингам они оба полезли на леса. Оказавшись наверху, Денис в первую очередь проверил их на прочность. Сначала он, широко расставив ноги, попробовал их раскачать. Затем, убедившись в непоколебимости настила, отважился несколько раз подпрыгнуть. Настил внушал доверие, так что пора было браться за работу.
Ещё раз взглянув вниз, чтобы случайно не обрушить на чью-нибудь голову тяжелые куски породы, Денис принялся орудовать лопатой. Постепенно, расчищая себе дорогу, он приближался к краю настила. В тот момент, когда до края оставалось чуть более полуметра, он услышал снизу голос бригадира. Титыч, направив в его сторону указательный палец, пытался донести до его слуха, судя по всему, какую-то очень важную мысль. Не успев сообразить в чем дело, Денис почувствовал как опора под его ногами накренилась и, потеряв равновесие, он как с горки покатился по наклонной плоскости прямо к ковшу автопогрузчика. В этот момент ковш как раз проделывал амплитуду из крайнего верхнего положения вниз. На минуту Денису показалось, что при контакте с ковшом, второй его непременно придавит. Радужных перспектив сей факт не сулил. В лучшем случае можно было рассчитывать на сильные ушибы и переломы. В худшем… Об этом думать не хотелось.
Когда Денис достиг твердыни, то к удивлению обнаружил, что ковш погрузчика уже опущен, и ему ничего большего не оставалось, как со всего маху нырнуть в эту емкость. С учетом согнутых коленей он без труда поместился там целиком. Ситуация из достаточно трагичной вдруг моментально превратилась в комичную. Но в тот момент этого никто не осознал.
Машинист погрузчика успел выскочить из кабины и стоял возле ошалевшего практиканта с не менее ошалевшим видом. Со всех сторон сбегались остальные члены бригады. Последним, расталкивая здоровяков, появился щупленький бригадир.
- Цел?  было первое, о чем он спросил.
Но ответа не понадобилось. Было видно, что ничего страшного не произошло. Правда, лишь по случайности, а вернее благодаря профессиональным действиям машиниста погрузчика, который сумел в нужный момент усмирить технику и помочь человеку избежать травматизма.
Денису помогли выбраться, отряхнуться. Он постепенно приходил в себя.
- Иди, отдышись,  сказал бригадир.
Впрочем, Титыч и сам, судя по всему, изрядно переволновался. Как, собственно, и машинист погрузчика. Эти люди, в случае трагического исхода, должны были держать ответ за случившееся, как говорится, по всей строгости.

Так прошёл первый день Дениса в шахте. Спустя некоторое время он вспоминал о нем уже с иронией, но на тот момент ему было вовсе не до смеха.
Конечно, он не стал связывать свою дальнейшую жизнь с нелёгким трудом шахтера. Проработав ещё несколько месяцев на шахте, он уволился из Метростроя и поступил в институт, на заочное отделение. Получив высшее образование и пройдя все ступени роста, через некоторое время он возглавил отдел одной из фирм, и его называли уже не иначе, как Денис Иванович. Но уважительное отношение к нему было вызвано не только тем положением, которое он занимал в фирме, а ещё и за умение сочетать в своём характере интеллигентность и простоту, присущую обычным работягам. А эта простота как раз и привилась ему благодаря дням, проведённым на строительстве метрополитена.