Стихи
ОБРАЩЕНИЕ К НАРОДУ
Народ мой, силою небесной
Идущий вечно не туда,
Ты уж читай меня, любезный,
Пускай быть может лишь тогда,
Когда с завидным постоянством,
О днях минувших не скорбя,
Ты в промежутках между пьянством
Приходишь временно в себя.


ПАДЕНЬЕ НРАВОВ
Нас заманили укромными тропами
В чащу, кишащую силами тьмы,
Вот мы и скачем, вибрируя жопами,
В жертвенном танце у ног Сатаны.
Алгебра жизни пестрит уравненьями:
Ложь притворяется дохлым котом,
Правда кувалдою лупит по темени,
Чтобы легко извиниться потом.
Совесть, устав от излишней активности,
Мирно сопит летаргическим сном,
Преданность грубо лишают невинности,
В спешке забыв о табу возрастном.
Алчность всё также стоит за конвейером.
Скромность впотьмах доедают клопы,
Циников бьют исключительно веером,
Но на глазах возмущённой толпы.
Чувство наживы внушительным обухом
В души вбивает невежества кол,
Вкус, не спеша, вырезают как опухоль,
Спрыснув вином хирургический стол.
И, переняв суету коридорную,
Скошенный лоб зачесав на пробор,
Можно картинами выстлать уборную
Или стихами окрасить забор.


В ДЕРЕВНЕ
Деревня встретит сыпью гроздьев
Рябины стылой на ветру
И мерным шарканьем полозьев
По индевелому ковру.
И я, смотря в пол-оборота
Вслед убегающим саням,
Толкну тяжёлые ворота,
Шагну на встречу простыням,
Столкнусь с приветливой хозяйкой
И, попросившись на постой,
Пролезу в дом, где шумной стайкой
Детишки кинутся за мной.
И, усадив шального гостя
За грубый стол без скатертей,
Она шепнёт: «Ну, что вы, бросьте,
У нас всё просто, без затей.»
И я тот час ножи и вилки
Небрежно сдвинув в уголок,
Зачем-то почесав в затылке,
По локоть влезу в чугунок.
Управлюсь с курицею живо,
Ну, а потом, под детский рёв,
Руками, скользкими от жира,
Возьму налитый до краёв
Стакан гранёный самогона
И опрокину не спеша,
И будет грешная душа
Скакать, как конь, внутри загона...
И будет ветер в окна биться,
Моля во внутрь пустить его…
Она проронит: «Как столица?»,
И я отвечу: «Ничего...»,
И расскажу всё, что известно
Из тех же телепередач.
Она вздохнёт: «Как интересно!
У нас же от тоски хоть плачь.
Хоть с головой залазь в мешок
И ну, о берег каменистый...
Вот, правда, летом хорошо
Река, природа, воздух чистый!
Вы летом приезжайте к нам.»
И я отвечу: «Непременно.»
А про себя: «Какой уж там,
Дела, работа  хуже плена.
Как нелегко перебороть их...»
И мы немного помолчим.
Потом она же: «Вы не против?
Я постелила на печи.»
(Как будто попросив прощенья),
А я, не в силах больше ждать,
Благодаря за угощенье,
Полезу печку штурмовать.
Сниму обрыдлую одежду,
И в миг забудусь чутким сном…
И ветер стихнет за окном,
Оставив всякую надежду.
Прольётся лунная дорожка,
И я сквозь сон не разберу
Урчит живот… мурлычет кошка…
Иль кто-то ходит по двору…


ВОСКРЕСНАЯ ЗАРИСОВКА
Утро яростным напором
Разметав остатки сна,
Пробуравит властным взором
Кружевной проём окна.
Небо огненную кружку
Опрокинет сгоряча,
И прольётся на подушку
Отблеск робкого луча.
Он прорежет брюхо тени
Острым скальпелем границ,
И завьюжатся в смятеньи
Сотни взвешенных частиц,
Беспорядочною кашей
В невесомости паря,
Будто рой ночных букашек
В ярком свете фонаря.
И экран воображенья
Нарисует без затей
Все масштабы зараженья
Для дыхательных путей.
И бессмысленно не тратя
Драгоценнейших минут,
Побреду, вспорхнув с кровати,
Мерить кухонный уют,
Где прохлада в щели бьётся,
Тихо шторами шурша,
И о ноги мордой трётся
Кошка  рыбная душа,
Где клокочущие краны
Бьют щелчками мокрых пуль,
И ночуют тараканы
В недрах стареньких кастрюль.
И по полочкам знакомым
Я ищу заветный «Дуст»,
Не питая к насекомым
Ни любви, ни нежных чувств.
Не найдя, пожав плечами,
Но ничуть не огорчён,
Я держу над ними чайник
Кипячёным палачом.
Без поблажек и вакансий
Бьёт горячая стрела,
И в глубоком реверансе
Застывают их тела.
А случайно уцелевших
Добиваю коробком...
И лежит мой путь дальнейший
На загаженный балкон,
Где, разлившись синей лужей,
Небо ветрено чуток,
И завязывает туже
Солнце облака платок,
Где газон в зелёном блюде
Преподносит тропки нить,
И проснувшиеся люди
Выползают покурить.
Теребя свои пижамы
За обвисшие концы,
Обжитые «донжуаны»
И приблудные отцы
Смотрят вниз, скорбя всем сердцем,
И жалеют от души,
Что не входят в круг владельцев
Припаркованных машин.
Не успев своим «мотором»
До сих пор обзавестись,
Все они готовы хором
Проклинать смурную жизнь
И поддерживать старушек,
Что без устали кричат,
Мол: «Наставили «ракушек»,
Негде выгулять внучат!»
Я ж к подобным огорченьям
Относясь без суеты,
Постою для развлеченья
Поплевавшись с высоты,
И пойду на «мягких лапах»
Под зловещий скрип петель
В место, где хранит мой запах
В спешке смятая постель,
Чтоб нечаянным движеньем
Не прервать ночной покой
Той, которая сложеньем
Сходна с гибкою рекой,
Той, которая блуждает
В океане сонных вод
И, возможно, зарождает
Новой жизни грешный плод.
Взгляд скользнёт по светлой чёлке
Чуть всклокоченной с утра
И легко поймает в шёлке
Прелесть женского бедра.
И охваченный корыстью,
Чуя трепетную дрожь,
Проведу горячей кистью
По посеву нежных кож.
И она вспорхнёт, как ива,
Ветром тронутая чуть,
И потянется лениво,
Обнажив тугую грудь.
Узловатость одеяла
На ковёр столкнув ногой,
Наконец, проронит вяло:
«С добрым утром, дорогой!»


БАЛЛАДА О ПИРСИНГЕ
Вокруг озираясь хитро,
С не очень большого «сугреву»,
Я как-то в вагоне метро
Увидел прекрасную деву.
Стояла она у стены,
Стройна, как античная фреска,
И я в основанье спины
Направил свой взгляд, полный блеска.
Нас с ней разделяла толпа,
Но, с помощью рук и коленей,
В толпе появилась тропа
К объекту моих вожделений.
Я к ней обратился на «вы» 
Как, дескать, на счет «шуры-муры»?
Но вдруг поворот головы
Отвлек от прекрасной фигуры:
И уши, и губы, и нос
Пронизаны были металлом!
Я задал нелепый вопрос:
«А вы не родня каннибалам?»
Она учинила скандал
И к двери пошла пробираться,
А я все стоял и гадал
Ну, как же с такой целоваться?
Но легкой оплошности груз
Не сделался раной болючей,
И я бы забыл про конфуз,
Когда б не еще один случай:
Однажды в гостях у друзей
Глаза мои вновь заблестели…
И с новой подругой моей
Мы даже дошли до постели…
Я знал  все случится вот-вот,
И выпил для храбрости «Рислинг»,
Но, тронув ее за живот,
Опять напоролся на пирсинг.
Я тут же отдернул ладонь
И крикнул ей в самое ухо:
«Какой там любовный огонь?
Ты ж мне расцарапаешь брюхо!»
Идиллия кончилась, и
Я был обречен на потерю 
В ответ на упреки мои
Она громко хлопнула дверью.
Мне ж ночью приснился кусок
На вертел надетого мяса
И ржавый амбарный замок
В широких ноздрях папуаса.
Позднее мой давний дружок
Сказал, возвратясь из Парижа:
«Да что там губа, иль пупок?
Там делают пирсинг и ниже».
Я вовсе не ставлю в укор
Потребность в телесных терактах
И все же скажу вам  с тех пор
Я стал осторожней в контактах.
Хотя все такой же «ковбой»,
И женщин лихой обожатель,
Но все же таскаю с собой
Карманный металлоискатель!


ДЕРЕВЕНСКАЯ ИДИЛЛИЯ
Дом в деревне. Тихий дворик.
Ясный солнечный денёк.
У поленницы топорик
Воткнут в крепенький пенёк.
Куры бесятся от жира.
Дремлет кошка на крыльце.
Облепив кусочек сыра,
Мухи делают це-це.
Ставни. Лестница. Ворота.
Ряд цветастых покрывал.
Так и хочется кого-то
Затащить на сеновал.


ВЕК СКОРОСТЕЙ
Спешим. Спешим… Торопим срок.
Не различаем миги, вехи…
…Он в спешке даже не просёк,
Как под КАМАЗ влетел на бэхе.
Очнулся. Глянул в небосвод,
Как Иисус Христос с Голгофы…
А между тем уже народ
Сбегался к месту катастрофы.
«Вот же ж,  подумал,  дурачьё!
Неизлечимо дармоедство…»
Встал. Вышел. Глянул на своё
Когда-то транспортное средство.
Вскипел, прикинув весь расклад:
«Ну, он заплатит мне за бумер!»
И вдруг услышал:
Тише, брат!
Ну, успокойся!.. Ты же умер…


ЛЮБИМОЙ СУПРУГЕ
Когда я стану импотентом,
Что будет карой за грехи,
На зависть злобным оппонентам
Я с головой уйду в стихи.
Начну, чтоб ближе стать к элите,
Не спать до первых петухов…
Ну, а покуда, извините
Не до стихов, не до стихов…


ПИСЬМА ИЗ ПРОШЛОГО
                             
(Елене Ц.)
Ещё мы полны оптимизма,
Ещё вечерами, в тоске,
Ты пишешь прекрасные письма
С картинкой на каждом листке.
Ещё, перекрыв расстоянья,
К исходу десятого дня
Твои дорогие посланья
Исправно находят меня.
И я в те скупые моменты,
Когда не держу автомат,
Спешу, разрывая конверты,
Знакомый вдохнуть аромат.
И каждый листок вынимая,
Берусь вдохновенно читать.
И ночи не сплю, вспоминая…
Откуда ж мне, глупому, знать,
Что юность полна бутафорий,
Едва различимых на глаз,
И сотни подобных историй
Уже приключились до нас.
Каких бы ни пели мы арий
Про чувства до самых седин,
Но вот, к сожаленью, сценарий
У этих историй один:
Промчится каких-то полгода,
И будет людская хула
Склонять тебя к мысли, что мода
На верность себя изжила.
И вскоре, поддавшись влиянью
Настырных друзей и подруг,
Ты лёгкой, стремительной ланью
Ворвёшься в порочный их круг.
Закружишься как в карусели,
Увязнешь в чужом шапито,
И будешь уже еле-еле
Выкраивать время на то,
Чтоб несколько ласковых строчек
Солдату черкнуть своему...
И этих твоих заморочек
Я смысл едва ли пойму.
Закончится месяц девятый
Как ноги сковала кирза,
И искренний мой соглядатай
На всё мне откроет глаза.
Измену того, кто был дорог,
Я буду не в силах снести,
И, после коротких разборок,
Ты сухо напишешь: «Прости...»
Какие б раздумья не висли,
Но всё же придётся, кажись,
Привыкнуть со временем к мысли,
Что наши пути разошлись.
Темп жизненный станет привычным,
А то, что зовётся судьбой,
Начнёт отмеряться по зычным
Командам «Подъём» и «Отбой».
Однако, как не был бы долог
Привал на чужом берегу,
Путём всевозможных уловок
Я письма твои сберегу.
Когда же ветвистые кроны
Уронят цветастый окрас,
Суровый министр обороны
Подпишет заветный приказ.
И я возвращусь возмужавший,
Светя синевою погон,
В когда-то меня провожавший
Единственный город и дом.
И спрыгнув с вагонной подножки
На миг припаду я к земле...
А вечером вилки и ложки
Разложат на длинном столе,
Пространство вместительной залы
Наполнит людской благовест,
Со звоном сойдутся бокалы
За мой долгожданный приезд.
А дальше  бренчанье гитары,
Расспросы нетрезвой родни
По поводу выбора пары,
И в целом  созданья семьи.
Я буду речам этим спьяну
Внимать с безучастным лицом...
Но вскоре действительно стану
И мужем, и даже отцом.
И вечности время навстречу
Помчится быстрей скакуна,
И я в суете не замечу
Как тронет виски седина.
Не знаю в Москве иль в Торонто
Осяду на старости лет,
Но как-то во время ремонта
Наткнусь я на пыльный пакет,
В котором найду не заначку,
Не ворох крючков или спиц
А целую - целую!  пачку
Твоих рукописных страниц.
Узнаю знакомые строчки,
Припомню написанный стих
И, вытащив эти листочки,
Начну перечитывать их…
Вернусь в те далёкие годы,
Прочувствую каждый свой шаг...
И отпрыск кошачьей породы
Примчится на шелест бумаг.
Усядется рядышком на пол,
Округлив тупые зрачки,
И будет пушистою лапой
Пытаться похитить клочки.
И после удачной попытки
Займётся бесцельной вознёй...
А я, вороша то открытки,
То письма, уйду с головой
В былые свои ощущенья,
К примеру, в тот жаркий июль,
Где был преисполнен смущенья
Наш первый с тобой поцелуй.
Я вспомню, как страстно влюбился,
Как вёл себя глупо порой...
И кот (что ещё не родился)
Уснёт, утомлённый игрой...


ALL INCLUSIVE
Кота слегка намедни помутузив,
Зашёл на кухню, вижу - вот-те раз!
У благоверной полный «All Inclusive»...
Всё включено: духовка, чайник, газ.
И дым такой, что режет даже уши.
Коль не вмешаюсь - точно быть беде!
Жена уже «Спасите наши души»
Выстукивает по сковороде.
Три точки, три тире, опять три точки...
И тишина... Умолк морзянки стук.
«Ну, Игорян, пора без проволочки
Прийти на помощь лучшей из супруг».
Бросаюсь в дым, иду, руками шаря...
Молю: «Ещё, родная, посигналь...»
(Быть может, «За отвагу на пожаре»
Мне Президент в Кремле вручит медаль...)
Знакомый стан, лопатки, руки, плечи...
Хватаю всё, несусь из кухни прочь.
«Оставь на после пламенные речи,
Мне главное тебе сейчас помочь...»
Ну, вот и позади обитель ада.
На свет дневной сменился жуткий мрак...
Я ей кричу: «Любимая, ты рада?!»
Она в ответ мне: «Милый, ты - дурак?»
Наверно, шок...
- Что, вызвать неотложку?
Вдруг невзначай подхватишь дифтерит...
- Иди ты в пень! Я жарю там картошку!
Помешивать не буду - подгорит!
Добавив пару матерных рефренов,
Она прервала наше рандеву:
- Иди, смотри футбол, спасатель хренов,
Понадобится помощь - позову...
Пожалуй, нет, жена моя не в шоке,
Настал черёд быть в шоке самому.
Картинно упирая руки в боки,
Она исчезла в кухонном дыму.
И я пошёл, убитый «комплиментом»,
Понурый весь, что в профиль, что в анфас...
Как неудобно перед Президентом,
Он там, небось, уже строчил Указ...
…………………………………………..
У нас в стране полно таких «сокровищ»,
Им всё равно, что яма, что ухаб...
Так что простите, Дмитрий Анатолич,
Поймёшь их разве, этих русских баб.


ВСТРЕЧА ОДНОФАМИЛЬЦЕВ
А никто не хотел ли, спросить я рискну,
Отыскать иль собрать в интернете
Всех, кто с вами фамилию носит одну?
Пусть хоть взрослые будут, хоть дети...
А вот я озадачился оных найти.
И с компьютером сидя в сортире,
Обнаружил в одной социальной сети
Алексеевых тыщи четыре.
Не предвидя никак результатов таких,
Я подумал - не слабый колхоз-то!
Ну, а сколько же Игорей будет средь них?
Оказалось - почти девяносто!
И тогда я решил - а не бросить ли клич,
Чтобы взять и всем тёзкам собраться?
В результате к концертному залу «Москвич»
Летним днём нас пришло восемнадцать!
В основном все по возрасту - дети Совка,
Жертвы засух житейских и ливней...
Кто-то скромно промолвил: «А может пивка?»
...И общение стало активней!
Через час уже кто-то соседний фасад
Орошал непокорной струёю,
Кто-то плёл, будто щаслиф безмерно и рад,
Что такой обзавелся «роднёю»…
И когда уже где-то бутылок по пять
Приходилось на каждое рыло,
Кто кричал, кто на радостях начал плясать...
Жалко, вскоре какой-то мудила
Позвонил в сокровенную службу 02,
И примчалось штук восемь пилоток…
Погрузили нас всех к голове голова,
И доставили в свой околоток.
Нам-то что?.. Мы не спорили с пеной у рта…
Не стреляться же в самом-то деле...
А вот стражи, проверив у нас паспорта...
Как бы мягче сказать?... Офигели!